?

Log in

No account? Create an account

Entries by category: наука

242. Русь и Ruotsi
Варяги, Русь
alex_oleyni
Я уже писал о вненаучных фантазиях норманистов по поводу Ruotsi. Но несмотря на разгромную критику, многих исследователей, в том числе из лагеря норманистов и скандинавских ученых, ее продолжают выдавать за "научно обоснованную" теорию такие грантоеды как Мельникова, Петрухин, Мачинский, Клейн и иже с ними верящие в филологию археологи. Поэтому, мне кажется, стоит несколько упорядочить выдвигавшиеся в норманизме концепции и их критику.
https://www.dropbox.com/s/6dfliarame00shb/%D0%A0%D1%83%D1%81%D1%8C%20%D0%B8%20Ruotsi.docx?dl=0

191. Идол из Черной Могилы
Варяги, Русь
alex_oleyni
В интернете я нашел статью «О «научности» норманизма». http://russbalt.rod1.org/index.php?topic=3993.0
В этой статье в частности сообщается о реставрации бронзовой статуэтки идола из Черной Могилы.  Реставрацию проводил В.Н. Даркевич. На основании этой реставрации доцент Т.А.Пушкина, которая специализируется на «превращении» археологических находок в скандинавские(Об этом заядлом увлечении Пушкиной я уже писал http://alex-oleyni.livejournal.com/18822.html ) написала статью, где заявила о том, что после реставрации стало понятно, что это статуэтка скандинавского бога Тора. Отсюда она попыталась перекинуть мостик к тому, что якобы в Чернигове был похоронен скандинав.


В найденной мной статье приводятся две фотографии до и после реставрации, где видно, что статуэтка стала несколько отличаться от первоначальной.
Автор статьи обращает внимание на следующие несовпадения:
«При сравнении фотографий № 1 и № 2 бросается в глаза ряд несовпадений :
- рог фигурки №1 превращается в часть бороды у №2, меняя наклон и ширину;
- правая ладонь у №1 доходит до середины рога, а у №2 – полностью охватывает уже бороду;
- браслет на правой руке №1 выходит за контуры тела, а у №2 располагается на фоне тела;
- у №1 рог и левая ладонь касаются пояса, а у №2 расположены намного выше;
- у №1 рот примерно на уровне плеч, у №2 – заметно выше и т.д. ( правый бок, пояс ).
Можно попробовать объяснить некоторые несовпадения небольшим поворотом идола №1, но это погоды не делает. Налицо прием «научной» реставрации, превращения божка славянского в скандинавского…».
К этому можно добавить, что божок в правой руке, что-то держит у рта или подбородка. На реставрированной статуэтке явно часть этого предмета срезана и проделаны бороздки, для придания эффекта волос. Такого явно не видно, на первой фотографии. Фактически, речь идет о том, что часть предмета у подбородка божка была сознательно удалена и оставлена только та часть, которая непосредственно соприкасалась с подбородком.
По сути, если автор статьи прав, то мы сталкиваемся с сознательной подделкой археологических артефактов. И честно говоря, и мадам Пушкиной, и Даркевичем должны уже заниматься компетентные органы, так как это уже сознательная порча исторической находки.
К этому случаю я хотел бы добавить еще один момент, который касается того, как вообще у археологов-норманистов артефакты получают свою скандинавскую принадлежность. Комбинацию эту, как в шахматах, можно назвать «двухходовкой». Этакое окно Овертона в два шага. Сначала некий эксперт, вроде доцента Пушкиной пытается выдать какую-то вещь за скандинавскую. Причем делает это в весьма осторожной манере, просто как предположение. Затем появляются уже другие статьи, где все ссылаются на Пушкину и без зазрения совести начинают заявлять как о твердо установленной истине, что вещь скандинавская. Затем ссылки множатся и уже все просто уверены, что все доказано. Ну как же, серьезные люди, есть ссылки на научные статьи. Так, например, можно проследить, как выдавалась Ладога за скандинавское поселение. Так было с артефактами из Гнездова. Так же точно происходит и со статьями Пушкиной.

179. Статья Ковалевского о Русской правде
Варяги, Русь
alex_oleyni

С. Д. Ковалевский

Еще один удар по сторонникам норманской теории

«Historisk tidskrift». Oslo. 1963, № 1, s. 113–127.

Статья норвежского филолога-слависта Коре Сельнеса «Древнерусское право и скандинавские законы» не может не привлечь внимания советского читателя. В современной реакционной буржуазной историографии, особенно в скандинавской, широко распространена так называемая «норманская» теория, согласно которой скандинавы-варяги сыграли решающую роль в образовании древнерусского государства. В «обоснование» этой теории приводится, в частности, тот аргумент, что первый письменный памятник древнерусского права — Русская Правда — был создан якобы под прямым влиянием староскандинавского 197 права или даже является простой записью старошведского обычного права на русском языке. Так, финский филолог Н. Бекман, сравнивая Русскую Правду и старошведские областные законы, обнаружил в них много аналогий: одинаковые суммы штрафов за одинаковые преступления, один и тот же срок исполнения приговора (5 дней), одинаковое число присяжных в суде (12) и т. д. На этом основании он утверждает, что Русская Правда является старошведским обычным правом, которое Ярослав Мудрый ввел в своем государстве.1 Шведский ученый А. Норбак пытается доказать, что Русская Правда — это шведско-варяжское право.2 Анализируя Русскую Правду и старошведские областные законы с точки зрения лингвистики, он «находит» в Русской Правде много «заимствованных» скандинавских слов и выражений (например, русское слово «город», по его мнению, скандинавского происхождения).

Точка зрения Бекмана и Норбака о скандинавском происхождении первого русского свода законов до сих пор не встречала на Западе серьезных возражений, если не считать статьи американского филолога профессора Г. Бирнбаума, который, однако, подходит к вопросу только с лингвистической стороны. Анализируя язык и стиль Русской Правды и старошведских областных законов, он делает вывод, что большинство примеров Норбака не выдерживает критики и что имеется очень мало оснований говорить о зависимости Русской Правды от скандинавских источников.3

К. Сельнес пытается выяснить, действительно ли скандинавское право оказало влияние на древнерусское право. При этом он сравнивает — с точки зрения содержания, языка и стиля — Русскую Правду (в старшей и младшей редакциях) не только со старошведскими областными законами, как это делали Бекман и Норбак, но и со старонорвежскими и датскими, а также привлекает целый ряд других источников: «Повесть временных лет», договоры русских князей с греками, скандинавские саги и сведения арабских авторов о Руси и варягах. Вывод автора очень важен: Русская Правда даже в младшей редакции «по духу и содержанию является более древней, чем скандинавские законы XII—XIII вв.», Русская Правда и скандинавские законы отражают «два различных исторических этапа в развитии общества».

К. Сельнес подверг резкой критике работы Н. Бекмана и А. Норбака. Бекман, подчеркивает он, имел плохое представление о предмете исследования, так как не знал русского языка и изучал Русскую Правду в немецком переводе. Норбака Сельнес упрекает в «слишком многочисленных категорических утверждениях», не подкрепленных данными источников, и в обилии грубых языковых ошибок как в переводе Русской Правды, так и в комментариях. Тщательно разбирая те места Русской Правды и старошведских законов, на которые ссылаются Бекман и Норбак, автор убедительно доказывает необоснованность их утверждений. На материале норвежских, датских и шведских областных законов он показывает, что можно найти много аналогий между скандинавскими и русскими законами, но это отнюдь не подтверждает мнения о заимствовании сюжетов. Аналогии свидетельствуют лишь о том, «что в обоих обществах существовали наказания за одинаковые преступления и что люди в большинстве случаев одинаково реагировали на преступления одного рода». Тщательно сравнивая различные предписания Русской Правды и скандинавских законов по одним и тем же вопросам, автор приходит к выводу, что скандинавское право и древнерусское право «не совпадают в большинстве основных пунктов». Он считает также, что Русская Правда является «типично русской» по языку и стилю и написана народным языком.

Итак, Русская Правда была создана на «собственно русской почве», заявляет Сельнес, и является записью древнерусского обычного права. При этом автор допускает, что скандинавское право могло оказать какое-то воздействие на древнерусское право, учитывая широкие торговые связи между Скандинавией и Киевской Русью, но можно предположить и другое — обратное заимствование. В этой связи следует заметить, что вообще вряд ли можно серьезно говорить о возможности какого-то влияния на Русскую Правду со стороны 198 староскандинавских законов, которые были записаны на 100–200 лет позднее Русской Правды.

Работа К. Сельнеса наносит еще один серьезный удар сторонникам норманской теории. И этот удар тем более ощутим, что он исходит от скандинавского ученого.


Примечания

1 N. Весkman. Jaroslavs rätt och de svenska landskapslagarna. Skrifter utg. av Svenska litteratursälskapet i Finland. Helsingfors. 1912.

2 A. Norbасk. Rusernas rätt och de svenska landskapslagarna. Stockholm. 1943.

3 H. Birnbaum. On Old Russian and Old Scandinavian Legal Language. Some Comparative Notes on Style and Syntax. «Scando-Slavica». T. VIII. Copenhagen. 1962, pp. 115–140.

Источник: Вопросы истории, 1964, № 1.

OCR: Halgar Fenrirsson

197 — конец страницы.

© Tim Stridmann

137. Росские названия порогов у Константина Багрянородного
Варяги, Русь
alex_oleyni

Норманнисты так усиленно спешат заверить, что названия росских порогов у Константина Багрянородного нельзя вывести из славянских языков, что практически парализовали исследовательский интерес к этой проблеме. Несмотря на то, что все скандинавские этимологии также неудовлетворительны и являются просто подгонкой и поиском созвучий, навязывается мнение, будто абсолютно доказано, что речь идет о скандинавских языках. Многие исследователи настолько верят этим «заверениям», что даже не пытаются их проверить. Так Брайчевский, который критически отнесся к филологической схоластике норманнистов, тем  не менее, обратился не к поиску объяснений из славянских языков, а сразу стал искать в восточных языках, в частности в осетинском. В своей статье «Константин Багрянородный и днепровские пороги» я уже приводил аргументы Брайчевского относительно восточного, осетинского происхождения «росских» названий порогов.  Вопреки академику Литаврину, который в издании Константина Багрянородного навязывает всем мнение о якобы единственной правильной скандинавской этимологии названий порогов, мне все же кажется, что нужно вернуться к более тщательной проверке названий порогов.

Прежде всего, выпишем на греческом все названия «русских» порогов.

Ἐσσουπῆ (Эсупи), Οὐλβορσί (Улворси), Γελανδρί(Геландри), Ἀειφόρ(Аифор), Βαρουφόρος(Варуфорос), Λεάντι(Леанти), Στρούκουν (Струкун). Я включил в перечень и названием третьего порога Γελανδρί из-за его неясности, несмотря на то, что Константин Багрянородный считает его славянским словом.

Ἐσσουπῆ (Эсупи) – здесь большинство исследователей сходится в том, что искаженная передача славянского выражения «не спи» , о чем пишет сам Константин Багрянородный. Сам факт того, что и по-русски и по-славянски порог одинаково звучит, указывает на то, что русский является одним  из славянских языков.

Название последнего порога  также имеет вполне прозрачную славянскую этимологию. Прежде всего, хорошо видна вполне славянская морфология слова. Слово образуется с характерным для славянских языков суффиксом, как в словах «вещ-ун», «колд-ун», «скак-ун», «стриг-ун».  Строкъ или стрѣкъ древнерусском языке означает «овода», «слепень».  (Акы юница строком стрѣчема, разгорѣся). Отсюда, кстати, и слово «стрекало».  Этим же словом древнерусские книжники называли созвездие Кентавра, так как κεντέω -жалить. По смыслу этого словообразования, такая конструкция должна означать что-то вроде «жалящий», «пронзающий». Возможно, это намек на острые камни, которые могут пронзить судно. Обычно исследователи ассоциируют этот  порог с последним Вольным порогом. Порог Вольный  -  состоял  из  3  лав  и  6  гряд  камней;  порог  был  мелководен  и  сильно засорен  камнями.  На острые подводные камни намекает  и Константин Багрянородный: «Эта переправа имеет ширину ипподрома, а длину, с низа до места , где высовываются подводные скалы, насколько пролетит стрела…».

Название второго порога Οὐλβορσί (Улворси) также вполне славянское. Здесь сбивает с толку греческая буква «бета». В древности она читалась как «б», но в византийскую эпоху она стала читаться как «в».  Однако она использовалась также для передачи в некоторых словах звука «б», как, например, в имени «Борис».  Кроме того, она использовалась для передачи звука «б» в иностранных словах. Если учесть эту особенность, то чтение становится вполне понятным. «борси» передает скорее всего др.рус. прилагательное бързыи- «быстрый», «скорый», «стремительный», «быстроходный», (ст.слав. бръзъ, рус. борзый, укр.борзий, болг. Бърз, чеш. brzy). Интересно, что в наиболее близких  южнобалтийским славянам- варягам верхнелужицком и  нижнелужицком диалектах славянского языка - это borzy, и borze, т.е. практически буквально совпадают с  передачей Константина Багрянородного. Хорошо известно древнерусское наречие «Вбързе» – «быстро», от той же основы. Борзина – быстрина, стремнина, поток. Возможно также, что начальное «ул», это искажение от слова «гул» а все выражение, это несколько искаженная передача  гул бързины - «гул быстрины (стремнины)»  (или «у быстрины (стремнины)»).

Таким образом, мы имеем вполне удовлетворительную славянскую этимологию для трех  из семи приведенных у Константина Багрянородного порогов. Отсюда становится понятным, что росские названия порогов, это просто другие названия на славянском языке, возможно с некоторыми диалектическими особенностями. Понятно, что и остальные должны иметь какое-то объяснение в славянских языках.

Относительно порога Ἀειφόρ(Аифор)  нужно заметить, что в древнеславянском языке не было звука «ф».  Он появился только с заимствованием иностранных слов, прежде всего, из греческого языка. Но летописцы иногда греческое «ф» заменяли на «хв».  При передаче славянских слов в зависимости от звонкости русского «в» греки тоже могли передавать его как звук «ф». Буквально это наблюдается в тексте самого Константина Багрянородного. Имя "Святослав" он передает как Σφενδοσθλάβος.  Поэтому этимологию нужно искать не к Аифор, а к Аивор. Название порога Ἀειφόρ  - возможно является искажением от древнерусского слова гайворонъ, гайвор из др.слав. гавранъ (возможно с диалектными особенностями), происходящего от соединения двух слов «гай» и «вранъ». В древнерусском языке было как слово вранъ так и воронъ, как это видно из статьи 1074 года в Лаврентьевской летописи. Гаиворонъ обозначает грача или ворона, но имеет и переносное значение - «стая птиц, шум, гам». Это слово до сих пор сохранилось в украинском языке: «гайвор» «гайворон». Вполне возможно, что с  какими-то диалектными отличиями и Константин услышал это название по-росски.  Отсутствие начального звука «г» может объясняться как раз тем, что информатор Константина Багрянородного  был  южнобалтийским славянином , варягом. В западнославянских диалектах звук «г» был как раз более глухой. Во всяком случае, Константин дважды порог передает как «прах», а не «праг». Кроме того, гайвор – «гомон птиц», «шум стаи птиц» хорошо согласуется с объяснением Константина, что название связано с гнездовьями птиц. Пеликаны конечно никогда не гнездились на Днепре, но возможно Константин просто не понял о каких птицах идет речь

Но можно предложить и другую этимологию, связанную со словом Воръ –«ограда, частокол, забор».  Отсюда, кстати и слово «ворота».  Интересно, что на Днепре кроме порогов, препятствия судоходству создавали также так называемые заборы.  Старослав. Вьря, вр(е)ти – закрывать, замыкать,  укр. «вiр».  Это слово родственно готскому – warjan –запирать, древнеанглийскому  werian –возводить дамбу,   англ. weir – дамба (причем в этом случае термин связан с перекрытием проточной воды).  

Довольно трудно предложить этимологию для третьего порога Γελανδρί(Геландри), несмотря на то, что Константин Багрянородный указывает, что это славянское слово, которое в переводе означает «шум порога». Росского названия для этого порога он не приводит. Корень ghel/ghol–«звучать», gal- «издавать звук», общеиндоевропейский. У нас от этого корня образуется масса слов: глагол, голос, галдеть, гул.(Гоудъ-звук, звук музыкального инструмента, Гоусти, Гоудеть, Гоудьба, Гоудение, Гълка-шум, ропот, Гудити – гласить, хулить, Гукъ- звук, шум) Гедеонов предложил еще один вариант «Гулъ ядрый»- сильный шум.

Что касается пятого приведенного у Константина  Багрянородного порога Βαρουφόρος(Варуфорос), то здесь бросается в глаза, что это сочетание двух греческих слов: Βάρος –груз, кладь; φορός – несущий, переносящий. Это выражение можно передать как «грузопереносящий».  Конструкция этого слова такая же, как и в имени Никифор ( Νικηφόρος«Победоносный»). Возможно, что Константин дал не само росское название порога, а его перевод.  Скорее всего, такое название возникло из-за того, что приходилось частично, либо полностью разгружать ладьи на этом пороге, чтобы перетащить их через порог.

Λεάντι(Леанти). Здесь прежде всего нужно отметить, что Литаврин в переводе вместо «т» вставил «д», что делать не очень красиво, тем более академику, получилось  «Леанди» при совершенно ясном  чтении «Леанти». В комментариях он подводит  потом  норманнистическую трактовку.  Здесь можно предложить целый набор славянских слов, которые могли послужить названием  порогу.  Здесь возможна связь с однокоренными словами к слову «луна».  Кроме значения спутника Земли, луна» имела смысл отголосок, что связано с переносом зрительных ассоциаций в слуховую сферу. К древнерусскому прототипу восходит сохранившийся до сих пор в украинском языке, производные от «луна» - отголосок, «лунати» - звучать, откликаться, «лункий» - звучный. Также в древнерусском ланути – однокр.  от лаять. Кроме того, есть еще слово Линити- линять, которое в различных славянских языках имеет  довольно широкую семантику. Так  словацкое слово leneti означает обдирать. Тогда название порога,  возможно, восходит к значению «обдирающий, царапающий».

Я не претендую на окончательное разрешение вопроса с росскими порогами у Константина Багрянородного, но  можно достаточно уверенно предполагать, что это искаженная передача славянских слов, кроме названия  Βαρουφόρος (которое похоже является греческим словом).  Академик Литаврин явно куда-то спешил, или за чем-то, заявляя о скандинавской этимологии. Я думаю, если бы за это дело взялись зубры славистики, то можно было бы окончательно решить вопрос со славянской этимологией названий днепровких порогов у Константина Багрянородного.